Когда у представителя homo sapiens вместо полноценного мозга появляется "моск", то он начинает писать, что
желание работать - это что-то плохое. И уж, разумеется, диалектика "отчужденного труда" для таких персонажей сугубо недоступна, равно как и диалектика революции.
Разумеется, предыдущий пост у меня сформулирован неряшливо и на эмоциях после трудного рабочего дня. Но для "ниасиливших" разжую.
Проблема в том, что российский, и московский рабочий, в частности, по отношению к гастарбайтеру принадлежит к группе "рабочей аристократии" - то есть, несмотря на то, что вынужден так же наниматься на работу, имеет более выгодные условия найма. И потому может позволить себе "качать права". На практике это ведет к тому, что
а) его постепенно заменяют на более покладистого и дешевого работника из числа гастарбайтеров, фактически деклассируя,
б) получая уступки, он попросту разучивается трудиться начинает жить за счет дешевого труда гастарбайтеров, которые доделывают то, что не доделал российский рабочий.
Таким образом, у нас получается частично деклассированный, частично мелкобуржуазный элемент, "плавающий" на формально рабочей должности, но при этом работать усердно не хотящий и в конце концов не умеющий. Когда электрик за операцию, на которую уходит 16 рабочих часов требует столько же, сколько гастарбайтер получает за месяц, то результат "немного предсказуем" - такой электрик уходит в обслугу буржуазии (либо мастером, либо в обслуживание инфраструктуры роскоши - например, делает проводку по особнякам).
Когда троцкисты вопят о том, что это великая победа рабочих, что электрик за 2 дня вытребовал себе ползарплаты гастарбайтера, то именно они и выражают при этом интересы буржуазии:
- разница в уровне доходов объективно раскалывает пролетариат,
- экономизм развращает рабочих, поселяя у них мелкобуржуазные иллюзии, и не имеет никакого отношения к борьбе за коммунизм,
- рабочий отучается трудиться.
Если первые два пункта в принципе должны быть понятны и без объяснений, то последний нуждается в разборе.
Вот представим, коммунистическая партия привлекла массы на свою сторону в некоторый исторический момент и стала партией правящей. Встает вопрос о коммунистических отношениях. И... на начальном этапе мы имеем огромные массы людей, которые совершенно не привыкли работать даже в рамках договора (то есть даже капиталистической сделки). Я, когда писал о том, что водятлы вымогали деньги за расчехление, имел в виду именно тот факт, что рабочий вымогал деньги за то, за что ему уже фактически заплатили и пытался не выполнить те обязательства, на которые он подписался.
Вот теперь, граждане троцкисты, объясните мне, КАК ЭТИ ЛЮДИ БУДУТ СТРОИТЬ КОММУНИЗМ, когда они за каждую операцию привыкли получать тут же не отходя от кассы (а вовсе не выполнять героически пятилетний план, который через несколько лет окупится системой общественного потребления), а работать не привыкли даже в той мере, в какой работали при капитализме?
Если посмотреть на опыт большевиков, то начиная с 1918 года и по 1935 (последний год, когда в статистике фигурировала забастовка) большевики имели постоянное, систематическое организованное экономическое сопротивление со стороны тех или иных групп РАБОЧИХ, выступавших за НЕМЕДЛЕННОЕ решение их ЧАСТНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ В УЩЕРБ ОБЩЕКЛАССОВЫМ ИНТЕРЕСАМ СТРОИТЕЛЬСТВА СОЦИАЛИЗМА. Не выдали перчаток - забастовали. Не завезли селедки в потребкооп - бастуют. Не повысили расценки - тут уж сам бог велел бастовать. Их не волновало, что перчаток у советского государства было мало, что система снабжения потребтоварами еще не была поставлена на плановые рельсы, а потому сбоила, что денег у государства не было из-за разрухи (оно могло их только напечатать, что проблемы не решало, а лишь раскручивало инфляцию. Кстати, экономические требования рабочих в 1918 г. активно помогали раскрутить маховик военной гиперинфляции - стремясь в военных условиях не потерять поддержку рабочих, СНК включал печатный станок, чтобы заткнуть рты особо ретивым борцам за зарплату). Вместо научного комплексного решения своих экономических проблем путем развития производства и планирования, более интенсивного и качественного труда, организации снабжения, четкой экономии расходных статей ОБЩЕГО бюджета такие рабочие тянули одеяло госбюджета на себя.
При этом практически все время существования Советской власти не изводилось такое наследие капитализма как неорганизованное стихийное сопротивление ТРУДОВОМУ ПРОЦЕССУ путем:
- некачественного выполнения работы,
- прогулов,
- нарушения труддисциплины,
- рвачества,
- формального отношения к делу.
Граждане троцкисты, как и положено буржуазным прихвостням, да и по умственной нищете своей, радуются как дети, когда видят, что капиталистические отношения уничтожают здоровую трудовую этику рабочего коллектива, заменяя ее чисто рыночной.
Марксисты же, рассматривая это как объективный и неизбежный процесс, не могут испытывать восторга по поводу погрязания пролетариата в мелочной торговле, и уж тем более, не связывают с этой торговлишкой никаких революционных надежд. С другой стороны марксисты хорошо видят, что пролетарские низы, не имея возможности успешно торговаться, будут более восприимчивы к КОРЕННОМУ разрешению их проблем революционным путем, если им дать соответствующие знания. а не прыгать восторженно вокруг всякого и всяческого экономического всхлипа по поводу снятия тента. Марксисты видят на шаг вперед и предвидят трудности, которые им предстоят в БОРЬБЕ С ЭКОНОМИЗМОМ РАБОЧИХ. Причем честно говоря, мы не испытываем иллюзий относительно возможности поголовного перевоспитания той части пролетариата, который капитализмом приучается к продаже рабочей силы настолько, что она прочно входит в его жизнь, и даже в условиях строительства социализма у нас не получится ее вытравить, а придется репрессировать пролетариат, который не оставит и в условиях плановой экономики своих буржуазных привычек к экономизму.
P.S. Они уже договорились до того, что лучше капитализм, чем сталинизм.
P.P.S. Там же по ссылке все выражают активное несогласие фразой "репрессировать пролетариат". Рабочий для них - этакая священная корова. Современный пролетариат проявляет НА ПРАКТИКЕ свои контрреволюционные, холопские качества, а они все равно продолжают ему молиться и надеются, что на следующий же день после революции эти холопские качества сразу же выветрятся из рабочих голов... Эти люди неисправимы.