К псиносрачу
Если отвлечься от иррациональных материй наподобие всепоглощающей любви собачников к своей псинке, а посмотреть на вопрос с точки зрения истрического материализма, то получится интересная картина.
Разумеется, животные в экономическом плане приносят много неудобств, но если признавать, что кроме неудобств, животное с экономической точки зрения ничего не приносит, то получается, что собачники/кошатники - куча заведомых мазохистов. Приручение животного - есть следствие появления реальной экономической функции животного в системе производства, и в любом псиносраче надо этого тезиса и придерживаться. А кроме того, надо придерживаться того общего места в диалектической теории, что каждое явление существует только в исторической перспективе, то есть, обязательно появляется, проходит стадии развития и отмирает. Это в полной мере относится и к симбиозу человека и собаки, равно как и человека и кошки.
Посмотрим, какие такие экономические причины предопределили симбиоз собаки и человека, какие формы он принимает, и где границы этого симбиоза. Собака была приручена на этапе кочевой охоты/собирательства на этапе загоной охоты и несла экономическую функцию помощи в загоне дичи и охраны от хищников. Причем эта помощь была весьма ощутима - стая собак могла загнать в ловушки и под копья охотников целое стадо, обеспечив все племя на длительный срок. С переходом к земледелию загонная функция практически отпала (она осталась у кочевых народов - собака помогала сбивать стадо), охота стала вспомогательным средством добычи пищи, но с развитием мелкого скотоводства и формированием соседской общины, когда человек отгородился от остальных сородичей полями и нуждался в стороже для имущества, возросла охранная функция. Соседская община и единоличное сельское хозяйство просуществовали в России чуть ли не до наших дней, а в мире частное мелкое сельское хозяйство есть норма, несмотря на то, что основная часть с/х продукции производится крупными агрокомплексами - просто мелкие частники численно очень большая группа, и в третьем мире определяют общественное мнение в значительной мере. Однако с развитием классового общества развивалась и урбанизация населения - а в городе собака была в большей части обузой. При дикой плотности населения собака как сторож очень сомнительное приобретение - она будет гавкать на каждый стук подъездной двери, кидаться на каждого прохожего, а потому "городские" собаки все благодушнее и благодушнее к людям, и ворам в том числе. Причем даже в передовой деревне роль собаки стремительно падает - при Советской власти сократился размер приусадебных участков, возросла плотность населения, в результате чего ни хищники, ни крупные грызуны на участки не заходят, а электронные средства защиты зданий стали гораздо более эффективны, чем собачий лай, учитывая высокую долю банального пустобрехства блохастых сторожей. К тому же в городе собаку тяжело держать - ее надо выгуливать, кормить не отходами от с/х продукции, как в деревне, а самой с/х продукцией, которая в городе недешева. Потому в городской культуре собачничество попросту не находит себе экономическую поддержку и постепенно должно отмереть.
Другое дело кошка - кошка уже была приручена в качестве сторожа зерна от грызунов, на этапе начала урбанизации и классового общества, когда зерно стало сосредотачиваться в крупных количествах в одних руках. Кошка причем была малополезна для борьбы с полевыми грызунами в деревне - практика показывает, что с той оравой мышей, которая ежедневно бежит с полей и лесов к жилью, ни одна кошка не справляется, но в городе из-за плотностинаселения на кошку приходится сравнительно небольшая территория, которую возможно "зачистить". Например, сейчас многоквартирный дом с десятком-другим кошек занимает примерно такую же площадь, как деревенская усадьба крестьянина-единоличника. То есть, кошка экономически вписывается в городской быт и будет вписываться до тех пор, пока города не будут полностью дератизированы.
Теперь посмотрим, а какие вообще перспективы у урбанизации и единоличного сельского хозяйства. А перспективы такие, что с развитием механизации с/х единоличное хозяйство не имеет никаких шансов и должно умереть. В капиталистических условиях ему помогает еще и монополизация отрасли. Соответственно, бывшие крестьяне отправляются в город и увеличивают города. Но в города они приходят не просто сами, они приносят туда и свою психологию и культуру. А в этой культуре собака - не разносчик блох, бешенства, лишаев и источник опасности, а не более не менее как "друг человека". Хотя собака, попадая в город на ПМЖ автоматически становится не сожителем человека с распределенными обеим сторонам правами и обязанностями, а паразитом. И постольку поскольку собачничество идет вразрез с объективной тенденцией ненужности собаки в городе, постолько поскольку собачничество есть часть ОТСТАЛОГО ЭКОНОМИЧЕСКИ ОБРАЗА ЖИЗНИ эта часть крестьянской психологии реакционна.
Кстати, есть еще один фактор психологии собачничества, который истекает тоже из отсталого социально образа жизни. Аристократия украшала свою бессодержательную, в общем-то (за исключением меньшинства поэтов, ученых и гуманистически настроенных общественных деятелей), жизнь различными безделушками, собственно полезность коих всегда была под вопросом. До сих пор никто не нашел практического применения Триумфальной арки, например, кроме того, что через нее можно прогнать энное количество людей и тем самым потешить тщеславие правящих классво. Никто не может сказать, зачем русские баре выписывали в свои дворцы павлинов, хотя яйца их не ели, мяса в пищу не употребляли, а перья ими промышленно не использовались. То же самое произошло и с собаками - в классовом обществе они стали выполнятть декоративную функцию, паразитически слоняясь по особнякам аристократов. Эксплуататорские классы разводили их от скуки, задним числом находя им оправдание в породистости, красоте, привязанности к человеку и т.д. Эту психологию переняло и мещанство, которое подражало аристократии всегда и везде. То есть, разведение собачек от скуки, соображений престижа, ради развлечения - это отрыжка аристократической спеси, тоже объективно реакционная психология.
В этом смысле управдомша из известной комедии, несмотря на насмешку над персонажем создателей "Брилиантовой руки " совершенно права в том, что собака в городе не друг человека.По сути она более прогрессивный человек, чем выгуливающий свою шавку на газоне обыватель. Разведение собак в городе, постольку, поскольку не оправдано экономически (я не говорю о спекуляциях собачьими паспортами,я говорю о месте собаки в системе общественного производства) объеквтино не оправдано и есть выражение либо деревенской, либо паразитической психологии. Потому основной тип собачника - это либо законченный эгоист, либо "любитель животных", который с переселением в город уже растерял отношение к животному как к низшему существу, которого можно убить и съесть без зазрения совести, но не растерял привычку окружать себя скотиной. Первый тип с той же радостью держит в ванной крокодила, на антресолях - рысь, под диваном - гремучую змею, и не перестает всех уверять, что это только его дело, что ему держать, и он свободный человек, что любит, то и держит. А если бы последнему типу "городских" жителей было где держать в городе корову, то вместо собачьего дерьма весь город был бы густо усыпан коровьими лепешками. Наиболее прогрессивными людьми во всех псиносрачах являются противники разведения собак в городе, ибо стихийно понимают, что городская инфраструктура не совместима с собаками, и в конце концов они победят - в некоторых наиболее урбанизированных странах содержание собак обставлено такими драконовскими законами, что уже не так далеко до того момента, когда собака в городе останется только в виде служебной.
Однако в РФ и многих других странах, относительно недавно вставших на путь перехода от единоличного с/хозяйства к крупной промышленности этот момент еще далек - паотому что по городам нашим бродит поколение потомков крестьян, которые с семейным воспитанием, семейной культурой, культурой предыдущих крестьянских эпох впитали совершенно определенные воззрения на роль собаки в семье, с одной стороны, и бродит кучка новоявленных аристократов, для которых что собака, что машинеа, что мобильник в бриллиантах - это необходимые атрибуты самолюбования, пафоса и сноббистской спеси, с другой. И обе эти группы активно борятся за свое право разводить в городе паразитов. Причем отмороженная на голову группа профессиональных защитников животных органически входит в первую группу - их идеология в основном базируется на крестьянском трепетном отношении к природе в целом, это своеобразная интеллигентская отрыжка "деревенщины", когда разумное и прагматичное отношение крестьянина к экосистеме в мозгах маргинала преломляется в истеричное уравнивание в правах человека и животного.
Однако предпосылки исчезновения собак из города есть - крестьянская психология в некотором поколении все-таки изживается, культурные волны "деревенщины" в массовом сознании горожан вытесняются более соответствующими городскому быту, остается только буржуазная психология с ее духовной нищетой, которая находит смысл своей паразитической жизни в разведении паразитов меньших размеров. Экономически до тех пор, пока правящий класс будет иметь возможность собаку содержать в городе, он будет это делать, однако капитализм и сам себя изживает экономически, и момент его краха будет крахом и экономической основны современного "любительского" собаководства.
Так что же, получается, коммунисты против собак? Коммунисты не против собак самих по себе, коммунисты против тех форм разведения собак, которые дают серьезные социальные издержки как то рост заболеваемости в городе, нападений на людей, собачьего дерьма в песочницах, бесконечного лая в жилой зоне, поголовья бродячих собак. Коммунисты отнююдь не против разводить собак в специальных питомниках, пускать к ним любых желающих со служебными, научно-исследовательскими, педагогическими или развлекательными целями, однако это должно все быть поставлено на научную основу и проводиться системно, в специальных условиях, чтобы исключить нежелательные последствия.